Философия жизни

Беззубый старец, дряхлая развалина,
С охрипшим голосом, в низах — надрыв.
На голове блестящая прогалина,
В душе всё тот же молодой порыв.

​Конец чем ближе, тем сильнее хочется
Припомнить ласку матери своей.
Быть может, это чувство одиночества,
Что гложит на закате старых дней.

​Глаза закрыв навстречу ветру прошлого,
Навеявшему старт великих дел:
Ожогов боль, но опыта хорошего,
И труд свершений — роковой удел.

​А может, это вера в знаки лучшего?
И память, призывающая жить.
Надежда обретения грядущего,
Призыв шагать вперёд, дышать, любить...

Не надо фальшивых оваций,
Дежурных, восторженных фраз,
Потёртых, в пыли декораций,
Афиши — застывший анфас.

​На сцену софиты направьте —
Там страстью дышит герой,
Сценический образ в азарте,
С бунтарской, мятежной душой.

​Простой незатейливой маской —
Спектакля искра и запал —
Слезою пропитанной краской
Взорвёт замирающий зал!

​Нет ролей больших или малых,
Сердца оживляет талант —
Поверит и скептик бывалый,
Воскликнет: «Какой он гигант!»

​Погаснет последняя лампа,
Затихнет движенье кулис,
А завтра в огнях яркой рампы
Актёр проживёт чью-то жизнь.

​В густых лесах под пенье лир
Поэтов древнего Кавказа,
Ходил царём туранский тигр,
Услада ревностного глаза.

​Когда в нём голод верх давал —
Охотой жил и не стыдился,
Что жажду кровью унимал
Убитых ланей. Не давился
Телами тех, что убивал
В порыве озорства лихого,
И счёта жертв своих не знал,
И не усматривал плохого,
Что страшен подданных финал.

​Любил гордиться красотой:
Своей косматой бородой,
Когтями — заострённой бритвой,
Волною, тёмной полосой,
Раскраской — рыжею палитрой.

​Спал на траве, не зная дел,
Соловушка на ветке пел,
И не печалил гулкий стон —
Церковный дальний перезвон.
О бедах не подозревал,
Трещал костями зубоскал.

​Так шли года кота лесного,
До боли страждущих глухого.
И накопился груз оков —
Наследие былых грехов.
​Не обзавёлся ни семьёй,
И ни тигрицею-женой,
А праздно прогулял свой век,
Как непутёвый человек,
Утратив жизни компас важный —
Бездушный парусник бумажный,
Скользящий по судьбы волнам,
Давая волю парусам
И ускоряя вольный бег...
На горизонте — скальный брег.

​Клыки и когти затупились,
Котятки так и не родились,
Перекосился старый рот,
Охотник выстрелил — и вот,
В закат ушёл туранский род.

​Коварство провиденья — это
Или проклятия дары,
Но жизнь прошла, а с ней и лето
Моментов доблестной поры.

​Всё то, что сказано, — не ново,
Но хочется, ей-богу, слово
Сказать, как баснеписец ранний,
Предмет описывая бранный:

​Трагичен праздный путь господ,
Что без числа свой рвут народ,
Плоть будто звери пожирают,
Пьют кровь людскую, убивают —
Настигнет кара где-то там,
Где Божий суд, небесный храм.

Пролетят ветром дни и минуты,
Откровенной мечтою болея,
Хоть к земле будем ближе согнуты,
Ни за что мы не постареем.

​Молодая душа живёт верой,
Что сегодня похуже, чем завтра,
Измеряя аршинною мерой
Поглощённые чувства на завтрак.

​А желание жизни в надежде,
Что хранит в себе каждый прохожий.
Пусть не мыт, хламом в старой одежде,
Ни на что лицом сам не похожий.

Стихи не стану впредь сжигать,
Пусть слог порой ещё грешит,
Но Муза спорить не спешит,
Перо уверенней шуршит —
Графит узорами в тетрадь.

​И вот летит мой карандаш,
Гуляет по весёлым строкам,
Мчит по мыслительным потокам,
Внимает жизненным урокам,
Словесный пишет в них пейзаж.

​Вам лучшее хочу отдать,
Души светлейшие фрагменты,
Верша в мозгу эксперименты,
Их вспышек яркие моменты,
Искать, творить и созидать.

Она крошит свои эскизы:
То снег, то дождь, то тёплый бриз.
Подкидывает нам сюрпризы —
Погоды ветреный каприз.

​Неукротимая плутовка,
Шальная муза озорства.
В ней совершенная сноровка
Таинственного колдовства.

​Прекрасна и неумолима,
За гранью знания душа.
И никому не подчинима,
В любом обличьи хороша.

Что может быть на белом свете хуже,
Когда с семьёй прощается навек,
Идёт навстречу неизвестной стуже
Родной и самый близкий человек?

Взросление, должно быть, тут причиной,
И сделан важный шаг через порог,
Где юноша становится мужчиной,
​А девушка отдаст венок в залог.

​Их новый мир — вершина всех эмоций:
Блаженства взрывы, страсти и любви.
Домашним — одиночество без порций,
Не жди дитя обратно, не зови.

​Откушенный кусок застрянет комом —
Родителям нет сил его сглотнуть.
В пустынной комнате во мраке полном,
Слеза под горлом давит, не смахнуть...

​Но счастье ведь совсем не за горами,
Влетает в дом, как стая быстрых птиц,
С душевным ликованием, дарами —
С приходом близких сердцу новых лиц.

Стихов написано немало,
Хорошие — наперечёт.
И в общем-то, поэт бывалый,
Ну как поэт... Так... Рифмоплёт.



Поэт такой себе, неважный,
Не наградил талантом Бог.
А просто пыльный червь бумажный,
Шедевра сотворить не смог.

​Остыло бурное стремленье
Из текстов образы ваять.
Исчезло страсти возбужденье,
Когда марается тетрадь.

​И вспоминаю о той вспышке,
Которой заживо горел.
О скудном, маленьком умишке,
Что так, увы, и не прозрел.

​А может, это и не важно —
Претензий целый миллион.
Взять да валить слова тиражно,
Кроить из текстов Вавилон.

​Наверно, хватит истязаться,
Винить себя в упадке сил.
Желать величия и глянца,
Тушить вином свой жадный пыл.

​В душе лопатою копаюсь,
В порочном круге бытия.
Ищу лицо и разбиваюсь
О стену собственного я.

Зачем убогим правда, коей нет?
Узнать границы дна и края меры,
В безумной жадности, с которой изуверы
Насилуют, терзают божий свет.

​Истратив жизнь, увидишь сотни раз:
Нет истины в широких коридорах,
Шестиметровых каменных заборах,
А бедность душ и пустошь мёртвых глаз.

​Потерян мир, что обустроен так:
Букашка оседлает лучик солнца,
И ей плевать, кто топчется у донца, —
Не ровня ей в земле простой чер­вяк.

​Сказал мудрец когда-то об иных:
Великих власть возносит до небес.
Но тот, кто мал, не совершит чудес,
Пополнит строй безликих и пустых.

Мечтательное небо из ванили,
С воздушной ваты свиты облака.
В улыбке солнца жемчуг уронили,
Грибным дождём намочена строка.

​В гряде из тучек я узнаю письма —
Небесных публикаций моих грёз.
Без очертаний сокровенных смысла,
Страниц, прошитых серебром из звёзд.

​И в каждом облачке сокрыта фраза,
Что сердцем лишь читается сейчас,
И радуги цвета — черты рассказа —
Отражены озёрами из глаз.

​Небрежный ветер станет почтальоном,
Что никогда не встретит адресат.
Пусть мысли разлетятся миллионом
Хрустальных капель в золотой закат.

Как отпустить, что приросло,
Ту часть, что рвёт тебя?
Хранишь внутри его тепло,
Пусть душу тем губя.

​Куда ни глянешь — всюду он,
В деталях бытовых.
Жизнь наяву — туманный сон,
Одна в кругу родных.

​Осиротев, горит свеча,
Свет памяти несёт.
Любимый в роли палача,
Дыханье словно лёд.

​Приходит часто, руку жмёт,
За плечи приобняв.
Его слова — тяжелый гнёт,
Всю волю приковав.

​Как ночь приходит навестить,
Напомнить о себе,
Дух просится опять молить,
Взывать к больной судьбе.

​Ушедших время отпустить,
Их образы — долой!
Подальше с глаз убрать, забыть.
Усопшим — на покой.

​Живым — воспрять и снова жить,
Освободить мозги,
Живого нежно полюбить,
А прошлое — гори!

Ох, как хотела стать свободной,
Что мужества взрастила ты шары.
Теперь сиди с душой холодной,
Вкушай сердечной пустоты дары.

​Меняешь женственность на роль мужчины,
Решив, что это лучший путь. Поверь:
Нет в этом мире ни одной причины,
Чтоб выть одной, как битый зверь.

​Жена должна быть замужем, и точка.
Вне стен родных — лишь голод чувств, вина.
А королевой будь, когда лишь ночка
Вас окружит и явится луна.

​Супруга мужу — верная опора,
Фундамент дома, быта, очага.
И главный гвоздь оградного забора,
Что бережёт родные берега.

Поэт ли я, что скажешь ты,
Суровый критик мой — читатель?
С причудой слог моей строфы,
Быть может, оценит мечтатель...

​Поэзия — шальной конёк,
А проза легче, без сомненья.
И часто так, что невдомёк,
Как строить рифм переплетенья.

​Пусть не поэт, чего скрывать,
Порой в словах язык ломаю.
Жду, чтоб настала благодать —
Тогда пишу, что сочиняю.

​Тружусь над словом непростым,
Чтоб стало каждому понятно,
Читать — себе, звучать — другим,
И чтобы было всем занятно.

​Плоды поэзии в сердцах
Нам светлость духа пробуждают.
Холодный исчезает страх,
От слова лёгко льдины тают.

​Одно из множества искусств,
Где дух парит в порыве чистом,
Здесь мало вспышки сильных чувств
На трудном поприще тернистом.

​А муза к каждому, всегда,
Приходит в жизни хоть однажды.
Но, к сожаленью, сквозь года
Едва ли дар рассмотрим дважды.

​В сих строках взялся я дерзнуть
Коснуться за руку с искусством,
Чтоб первый поэтичный путь
Не показался безрассудством.

Кто сильнее — жизни тайна,
Звери или мы?
В катастрофы миг печальный —
Все ль обречены?..

​Род людской — венец творенья
Пред стихией слаб.
Не во власти озаренье —
Оценить масштаб.

​Он беспомощнее кошки
И слабее крыс.
Нет чутья опасной стёжки —
Взгляда сверху вниз.

​Твари слышат приближенье
Рокота земли.
Вмиг приходят в возбужденье,
Пусть беда вдали.

​Вниз летящая лавина
Или дрожь коры,
Наводнений столб, пучина —
Гибели дары.

​Очевидцем боли страшной
Довелось бывать.
После человечьей пашни —
Только уповать...

​Потрясает вид картины —
Ослепляет взор.
Повсеместный прах, руины —
Смерти приговор:

​Вырыли из-под обломков
Девочек двоих,
И оплакивали громко
Умерших родных.

​Женщина почти нагая,
Бред шепча немой.
Отрешённостью пугая,
С детской головой.

​На руках с ужасной ношей
Песенку поёт:
«Спи, сыночек, мой хороший,
Мама рядом ждёт.

​Сны когда свои оставишь,
Выйди погулять,
Смехом маму успокоишь,
Солнышко встречать.

​Спи, не бойся, мамин крошка,
Стихло всё, усни.
Всё осталось в горьком прошлом,
Прочь лихие дни».

​Дальше — бывшая певица,
Некогда звезда.
На щеке дрожит ресница,
Взгляд — темна вода.

​Тело чьё-то в доме выше,
Головою вниз.
Не достать его по крыше —
Так он и повис.

​Ветер рвёт с него рубашку,
Кажется живым.
Руки машут — крылья пташки,
С корпусом кривым.

​Молодой другой, прижавшись
К сломанной стене,
Под плитой с ногой расставшись,
Молится в огне.

​Сыновей старик, забывшись,
Из руин таскал.
И без лиц их обнажился —
Мертвенный оскал.

​Женщину спасли с завала,
Три дня прождала.
Сверху на неё, с металла,
Кровь детей текла.

​Там с ума сошла от горя,
Жизнь её — тюрьма.
Умерла за ними вскоре,
Опустилась тьма.

​В хижине нашли старуху,
С дедом не одна.
Пережив всю боль, разруху,
Молвила она:

​«Нас не трогайте, оставьте
Дома умирать.
Молодых скорей спасайте,
Нам пора уж спать».

​И таких историй сотни,
Их не перечесть.
Помолчим о них сегодня,
Память им — как честь.

​Человек таков бывает,
Не сильнее тех,
Кто пищит и выживает,
Но прекрасней всех!

Мы не уйдём, а вечно будем жить
В шуршании дождя и музыке капели.
Природе станем верно мы служить —
Достойным продолженьем высшей цели.

​Забудь печаль, что будешь ты другим,
Возможно, дальше смысла станет больше.
Окажется: что было больно дорогим —
Бессмысленно и формы не дороже.

​Предназначенье явится в ином,
Взорвётся новою звездой в утробе ночи.
Не вспомнятся печали о былом —
И к новым рубежам воспрянут очи.

Высокий стиль, красивые манеры,
Харизмы проявление в лице.
Сравнима с грацией божественной Венеры,
Как блеск алмазов в царственном венце.
​Достойна мрамора точёная фигура,
Изгибы тонких линий на перстах.
В сиянье глаз — ожившая гравюра,
Улыбкой чуть уставшей на устах.
​Изысканностью вкуса безупречна,
Без укоризны ангельская стать.
Гармонией своей чиста и вечна,
И призвана собой умы пленять.

Если падать — то вверх,
Вбив судьбе в темя гвоздь.
Что, задев больно нерв,
Проломил хрупко кость!

​Взглядом дух пепелить,
Прах пускать по ветру.
В пыль и в пепел крошить —
Предать скверну костру.

​Обрушать те миры,
Что с угрозой глядят.
Троекратно в дары —
Им падение в ад!

​Заплести в петлю нить
Острых, режущих слов.
Рты с размахом зашить
Нищих сердцем шутов.

​Обрубать враз концы,
Разорвать удила!
Лить из стали венцы,
Раскалив добела.

​Коль разить — пулей в глаз,
Шрамы вбить в зеркала.
Жизнь — победный экстаз!
Раз ты жив — жги дотла!

Год за годом пролетают,
На лице оставив след.
За плечами сбиты в стаю,
Ношей давят на скелет.

​Постарели дни, недели,
Сединой посеребрив.
Тяжелей подъем с постели,
Глаз застыл на негатив.

​Зеркало печально смотрит,
Понимаешь, ближе край.
Бой часов тем мыслям вторит,
Заведённый попугай.

​Повсеместно выгоранье:
Тело, дух и цвет мечты.
Боли, частое страданье
От душевной пустоты.

​Атмосфера неподъемна,
Давит гирей каждый вздох.
Лишь огромна, неуёмна
Жажда жизни. Чтоб я сдох!

За боль, обиду, неудачи,
Слезою чистою, живой,
Они за нас негромко плачут
И охраняют наш покой.

​Сердечных тайн не укрывают,
Их нрав бесхитростный — не злой.
За нами вслед идут по краю,
Бросаясь в омут с головой.

​В глазах — глубокая надежда,
Порыв их честен и высок.
Душа под шкурой, как одеждой, —
Любви и святости исток.

Как угли, глазами потухшими,
Смотришь ты мимо нужды.
Руками своими опухшими
Берёшься за ремень узды.

​Буря ли, дождик раскатистый —
Плугом упряжка скрипит.
Вечер ли, бархат покатистый —
Груз за спиною лежит.

​Козлы. Дубеешь, как вычинка,
Вечер — не чувствуешь ног.
Гонишь коней по Пречистенке,
Вовсе до кости продрог.

​Бежит колея, разливается
У края повозных колёс.
Подвода трещит, огрызается,
И клячи хрипят про овёс.

​Ночи ткань поморожная —
Щиплет за нос, под ребро.
Пхнёт едва подорожная,
Тащит улов и добро.

​Криво расчтётся с хозяином,
Медь зажимая в руке.
В пьяном угаре отчаянном,
С водкой стакан в кулаке.

​Пар от тулупов — слоями,
Гомон помойного дна.
Спится тяжёлыми снами,
Лбом привалясь у окна.

​Утром — за вожжи ты снова,
В изморозь, мглу и занос.
Пусто в твоей подорожной —
Только лишь скрип от колёс.

​Я пишу, когда пишется мне,
И слова будто льются потоками.
Мысли, чувства как будто в огне,
Ударяют в сознание токами.
​А сейчас — будто сон наяву,
Мысли будто блуждают в тумане.
В мутной заводи слогов плыву,
Как в дешёвом бульварном романе.
​Грош цена, если строки без чувств,
Тексты сыпать без страсти — банальщина.
Из великих, пожалуй, кощунств —
Просто «что-то писать», ведь формальщина.
​Не хочу дрейфовать в пустоте,
Наполняя листы пустословием.
В бессловесной застыв нищете,
Озаренье пусть станет условием.

Нет злых людей, есть только их невзгоды,
В любом — свои надежды и мечты.
Спит в каждом уникальная природа,
Мир хрупкой и ранимой красоты.

​Но злость вскипает, если ты обижен,
Внутри — протест, в висках стучит надрыв.
Когда ты предан, сломлен и унижен,
Молчишь, в себе обиду затворив.

​Ты выгорел. И в зеркале — чужой.
Глаза свинцом налились и застыли.
Душа покрылась грубою корой,
И стал ты тем, кого душевно били.

​А что случилось? Малый эпизод:
Случайной колкостью заброшены слова...
Был сделан лишь один неверный ход,
И в сердце вспышкой выжжена трава.

​Так мало надо, чтобы в этот миг
Предстать изгоем в чьих-нибудь глазах.
Был человек — и вот в толпе возник
Лишь враг, застывший с ядом на устах.

Объединяют нас соцсети,
Мы без портретов и личин.
Как будто звёзды на рассвете,
Мы светим просто, без причин.

​Свою сокрытую природу
Мы открываем только так:
Даруем мысли мы свободу,
Даём пути заветный знак.

​За гранью мнимого убранства,
В своих затерянных следах —
Глубинной истиной пространства
Звучим у мира на устах.

Интрига дам всегда коварна,
В ней спит холодная вода.
Она прелестна и обманна,
И в том — грядущая беда.
​Разумней было б не встречаться
С прохладой глаз, коль ты не люб,
Но нет возможности спасаться
От влажных чар палящих губ.

​Их спелый плод всего милее —
Нет шансов вовсе у мужчин.
И будь я хоть на миг умнее,
Нашёл бы тысячи причин,
​Чтоб не пропасть в чужих оковах,
Себя навек не погубить,
В приманках сладких и медовых
Свою судьбу не сокрушить.

Хмурят брови тучи чёрны,
Солнце мглою заслоня.
Встали дыбом в бездне волны,
Мрак глотнул лучи огня.

​Небо рвётся в диком рёве,
Ливень рушится стеной.
Шквал кидает в лютом гневе
Утлый челн над глубиной.

​Дыбом встали водны склоны,
Вихрь срывает паруса.
Трещат мачты: скрипы — стоны,
Будто нитки рвёт тросá.

​Удержаться невозможно,
Палуба — зеркальный лист.
Холод режется подкожно,
Ветер испускает свист.

​В ад пучина низвергает,
Нет земли, кипит вода.
Смерть в лицо уже взирает,
Улетаешь в никуда.

​Вопль надежды, зов к Марии:
«Богородица — заря.
Нас спаси из сей стихии,
Свет спасенья сотворя».

​Всё утихло. Онемело...
Улеглась волна на дно.
Солнце вышло, заалело,
Гладь морская — полотно.

​«Прости-прощай», — кричали журавли
И улетали на чужбину, в дали.
Крылом взмахнув, взмывали от земли
И гласом поднебесье оглашали.

​Клин журавлиный, как заветный ключ,
Врата просторов синих открывает.
Глава их стаи, статен и могуч,
На юг родную стаю увлекает.

​Он впереди, борясь с гурьбой ветров,
Вожак их смелый, преданный и важный.
Прорежет гущу белых облаков,
Ведя на клич свой стаю, дух отважный.

​И полетят в далекие края —
Природой так дано им изначально.
Я им, конечно, вовсе не судья,
Но видеть этот строй — всегда печально.

​Их зов протяжный манит за собой, —
Взлететь бы ввысь и полететь за ними!
Но журавлям я попросту чужой,
Ведь им лететь дорогами своими.

​Придет весна — вернутся журавли,
Приход тепла нам звонко возвещая.
Их песни — слезы, память о любви...
Нет лучше места, чем земля родная.

Тебя не знаю, и не странно —
Мы не общались с тобой век.
Но как-то начали спонтанно,
Мой добрый, лунный человек.

​Теперь тебе я доверяю,
Все тайны сердца я скажу.
И о тебе всё точно знаю,
Я нашей дружбой дорожу.

​Ты не всегда со мною вместе,
Бывает, прячешься в тени.
Тебе я расскажу все вести,
Лишь положенье измени.

​Не прячься от меня за тучи,
Ты — доверительный мой круг.
Не сыщешь исповеди лучше,
Ведь для меня ты — лучший друг.

​Ты собеседник многогранный,
И зачастую ты молчишь.
Но стоит выпить — друг нежданный,
С цепи сорвавшись, говоришь.

​Тогда вскипаешь ты азартом,
С тобою спор до хрипоты!
Ты жжёшь ораторским талантом,
Сжигая немоты мосты.

​Останешься всегда ты рядом,
Меня, мой друг, переживёшь.
Окинешь всё спокойным взглядом
И, выслушав, ты не уйдёшь.

Всем тем, кто вольно дышит в мире этом,
Я мог бы эти строки посвятить.
Но посвящаю — нерождённым детям,
Они не родились... О чём грустить?

Не видели они лучей рассвета,
Не сделали свой самый первый вдох.
И, не дождавшись нежного привета,
Улыбку мамы разглядеть никто не смог.

​Не прошептали слов заветных: «Мама»,
Не подарили нежный взгляд в ответ.
Порвалась связь — и в этом наша драма:
Их путь оборван, не увидеть им сей свет.

Насколько незавидная их доля —
Один лишь миг, и жизни прерван след.
Родителей на то была лишь воля,
Сказать короткое и роковое: «Нет».

А ведь могли же стать совсем иными,
Не просто тленом неродившихся детей.
Кто знает, что в грядущем было б с ними...
Быть может, кто-то стал бы лучшим из людей.

Нельзя оправиться от той гнетущей боли,
Ошибки, что смогли мы допустить.
Помолимся за тех, кто сгас в неволе.
Коль зародили жизнь — так дайте жить!

Что смысла в жизни суете,
Когда тебя не ждут?
Когда приходишь ты домой,
А дома — не уют.

​Когда заправлена постель
И некому измять.
Когда садится пыль везде —
Лишь пальцем написать.

​Что проку в деньгах и вещах?
Их некому дарить.
Что проку в ласковых словах?
Их не с кем говорить.

​Порог как черная черта,
Немая пустота.
Успех исчезнет без следа —
Движенье в никуда.

​Отдал бы всё, чтобы хоть раз
Откликнулась жена.
Чтобы позвала ко столу
Детишек и меня.

​Чтоб детский смех, как серебро,
Мне душу освещал.
Чтоб кто-нибудь хоть раз меня
Папулею назвал.

​Нет, я теперь совсем другой —
Потухшая свеча.
Лишь только цифры в голове,
Крест тяжкий богача.

​Я лезвие своё точу —
Искусство разговора.
Легко добраться я хочу
До сути твоей скоро.

​Я вытащу наверх нутро,
Омою темень светом.
Каким бы ни было оно,
Раскроется ответом.

​За что и кто тебя любил,
Блестящая монета?
Кого сожгла, а кто остыл
В прохладе твоего лета?

​Была ли ты верна себе,
Не попирала ль совесть?
Ходила ль ровно по судьбе,
Не опускалась в пошлость?

​Какими грёзами жила,
Вдыхала ль воздух страсти?
Была ли кротка и мила,
Какой ты дама масти?

​Всё мне поведаешь сейчас,
Раскрашенная кукла.
Есть куча времени у нас,
Пока искра не стухла.

​Ты скажешь мне: «Так не жила,
Раскрыв свои секреты».
Поверь, ошибкою была —
Закрытые ответы.

​Тебя я вижу как стекло —
Несложная работа.
Всё, что под ним утаено, —
Моя понять забота.

​Не сможешь долго ты юлить,
Мне всё расскажешь смирно.
Мозги тебе в конце сверлить
Я буду ювелирно.

​По полкам чувства разложу,
Заплачешь, засмеёшься.
Все твои страхи обнажу,
От пут не увернёшься.

​Ты знай: всё будет как хочу,
Твой мир — лишь мой сценарий.
Твоё упрямство превращу
Я в серый колумбарий.

​Я нити нервов разберу,
Как струны заиграют.
До колик душу проберу —
Такое здесь бывает.

​Теперь ты знаешь, как тебя
Читаю между строчек.
«Поглубже загляни в себя» —
Без скидок и отсрочек.

Не ищите пятен на солнце!
Ведь на звёздах они тоже есть.
Не допейте осадка на донце,
Когда пьёте с ведра свою лесть.

Не завидуйте, не сокрушайтесь,
Если лучше соседу, чем вам.
От угрюмых людей отстраняйтесь,
Вас потопит, утонет и сам.

Будьте в такте с самим же собою,
Уважайте себя всякий раз,
Хоть и рушится всё под рукою,
Избегайте ранящих фраз.

Не стреляйте на взлёте в летящих,
А порадуйтесь лучше за них.
Посмотрите на вас же смотрящих,
Возлюбите вы их, как своих.

Что есть лишним у вас, то отдайте,
Всё равно ведь всего не прожить.
За любимых, коль есть — пострадайте,
Ведь любовь и страдания — жизнь.